Twitter Виртуального Бреста Группа в одноклассниках

Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел

1 22  Января 2021 г.  в 13:13, показов: 1901 : Выборы в Республике Беларусь

Многие приговоры по «политическим» уголовным делам, заведенным в прошлом году, уже вынесены, но большинство из осужденных пока остаются в СИЗО — ждут решения по апелляциям или этапирования. Что они сами рассказывают об условиях, с которыми им пришлось столкнуться, — в нашем материале.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Планы на брак, «желтая карточка» и карантин. Что пишут из колонии

Владислав Евстигнеев и Павел Песков одними из первых стали фигурантами уголовного дела, связанного с политическими событиями в Беларуси. Молодечненцы участвовали в событиях 19 июня в родном городе: тогда протестная акция привела к конфликту с милицией, переросшему в потасовку — ее участники пытались отбить задержанного парня. Именно тогда один из силовиков достал предмет, похожий на пистолет, этот инцидент активно обсуждала пресса и простые белорусы. Два сотрудника ОМОНа, признанные потерпевшими, получили в ходе стычки незначительные травмы: у одного была ссадина на колене и порваны форменные брюки, а другой повредил колено и локоть.

Суд 29 сентября признал двоих молодых людей виновными по части 2 статьи 363 (Сопротивление сотруднику органов внутренних дел) и назначил им в качестве наказания лишение свободы в колонии общего режима: Павел Песков должен будет пробыть там 3 года и 3 месяца, а Владислав Евстигнеев — 3 года.

Вероника, гражданская жена Павла Пескова, рассказала, что сейчас он отбывает наказание в исправительной колонии № 2 в Бобруйске, куда его этапировали 3 декабря из Жодино. Апелляцию мужчины рассматривали 20 ноября, однако приговор остался в силе.

— Сейчас долгосрочных свиданий там нет из-за коронавируса, их вообще никому не предоставляют. Краткосрочных у нас тоже пока не было: их разрешают для близких родственников по заявлению на имя начальника, но с Павлом мы пока не в браке — планируем расписаться в марте, — говорит девушка.

По ее словам, свадьбу пара планировала и до июньских событий, а в связи с приговором в этом появилась и насущная практическая необходимость: помимо возможности свиданий, официальный статус супруги позволит ей оставлять для Павла передачи. Пока же ей приходится ехать в колонию вместе с матерью Павла, что не всегда удобно. Распишутся молодые люди в самой колонии, когда удастся уладить все формальности. С коммуникацией, по словам Вероники, пока все хорошо.

— В этой колонии дают возможность звонить раз в неделю. Письма тоже нормально приходят — буквально через два дня получаю письмо от Павла. Звонки, хоть и короткие, помогают какие-то житейские вещи обсудить, времени хватает.

Сам Павел в письмах и телефонных разговорах очень мало делится тем, в каких условиях отбывает наказание, но некоторые подробности все же рассказал.

— Когда изначально туда попал, пошел на карантин. Когда находился там, то писал, что ему не нравится. Его сразу же поставили на какой-то профучет, якобы склонен к экстремизму и деструктивным действиям — какая-то желтая карточка, пометка. Но подробностей об условиях ни в разговорах, ни в письмах он не сообщает. Сейчас вот пишет, что у него происходят какие-то «непредвиденные ситуации», «все не как у людей» — такие фразы. Может, и нельзя сообщить подробнее: раньше заключенные могли звонить кому угодно, а теперь только близким родственникам и тем, кто указан в деле. Еще их могут слушать. Не знаю, с чем это связано — с его появлением в этой колонии или просто новые правила.

Фото предоставлено Вероникой Васюто

Сам Павел сообщил в письме, что профучет для заключенного означает усиленный надзор, который длится не менее года.

Вероника, по ее словам, задавала Павлу вопросы про взаимоотношения в отряде, но и на них он не хочет отвечать. Женщина говорит, что с помощью адвокатов семья дальше планирует проходить юридические инстанции. Сейчас на пути остался только Верховный суд.

— Естественно, Павел считает приговор несправедливым. Никаких особых действий он не совершил, никаких травм там не было. Мы, семья, тоже, конечно, восприняли такое решение негативно. Адвокат планирует дальше идти в Верховный суд. Конечно, хочется, чтобы что-то изменилось — и у нас, и в целом. У Павла от первого брака есть шестилетний сын. Они общались, сейчас к Новому году я от него передавала подарки. Ребенок думает, что папа уехал на заработки, — говорит Вероника.

Девушка также рассказала, что пишет и другому фигуранту дела, Владиславу Евстигнееву, так как ей небезразлична его судьба. В последний раз письмо она отправляла перед Новым годом, однако ответа пока не получила. Сестра Владислава Валерия рассказала, что сейчас он находится в исправительной колонии № 1 в Новополоцке. Свиданий с парнем у семьи пока не было, а семья не сразу узнала, когда его этапировали к месту отбытия наказания.

— Его только недавно перевели в отряд — раньше был на карантине. Ждем уведомление маме, где будет описано, когда можно приехать, сколько привезти передачек, когда свидания. Долгое время от него не было никаких вестей, писем. Мы стали волноваться, приехали в Жодино. Там нам сказали, что его перевели в Новополоцк. Туда мы тоже писали — без ответа. И только в начале января он начал отвечать.

По словам Валерии, ее брат описывает довольно приемлемые условия содержания и неплохое обращение, однако она не может с уверенностью сказать, насколько такие послания соответствуют действительности.

— Как ни странно, писал, что очень даже все хорошо. Начал работать — перебирает какие-то шарики, которые потом расплавляют. Иногда они даже телевизор смотрят. Отношение у всех к нему нормальное, понимающее, ни на что не жаловался. Но я думаю, что даже если бы отношение было плохим, он не написал бы об этом, — рассказала девушка.

Как отличаются условия в разных СИЗО

Минчанина Дмитрия Ластовского обвиняют в совершении преступления по части 2 статьи 293 (Массовые беспорядки) Уголовного кодекса Беларуси. Дома его ждут жена Екатерина и девятилетний ребенок. По ее словам, супруг до задержания не был связан с политикой, семья интересовалась разве что актуальными новостями. Девушка говорит, что пока не знает, когда состоится суд — содержание супруга под стражей продлено до 29 января. Мужчину задержали 29 сентября, сначала он находился в изоляторе на улице Окрестина, потом его перевели в СИЗО на Володарского, затем он провел полтора месяца в тюрьме в Жодино. Последние два месяца Дмитрий находится в СИЗО на Володарского.

Екатерина говорит, что за это время свиданий с супругом ей не разрешали, всю информацию от него она узнает из писем. Дмитрию гораздо легче находиться в предварительном заключении в Минске, причем не только из-за того, что близким так легче передать ему продукты и вещи. Отличаются условия содержания и отношение сотрудников.

— Когда он был в Жодино, то очень хотел, чтобы его перевели в Минск. Это и для родственников проще, и условия лучше: например, в Жодино не было унитаза, просто дыра в полу. Кормили там, как он описывал, примерно одним набором: утром каша на воде, в обед суп, вечером почти всегда капуста. Про Володарского подробно не рассказывал, просто упомянул, что тут с этим нормально, и унитаз здесь уже есть. Может, попал в какую-то хорошую камеру.

Фото предоставлено Екатериной Ластовской

Мужчина писал, что в камере в Жодино, чтобы спастись от холода, ему пришлось серьезно утепляться: он спал в свитере, байке, термобелье, штанах, двух парах теплых шерстяных носков, под одеялом — и все равно не мог согреться из-за постоянного сквозняка. По словам супруги, на Володарского таких проблем нет — тепло было даже в сильные морозы. Также в двух СИЗО отличается отношение сотрудников, в том числе и к родственникам заключенных.

— Могу сравнить по отношению, когда принимают передачи. Девушки, которые там [в Жодино] работают, даже не разговаривают, оттуда вечно выходишь с досадой, отношение такое, как будто у людей попросил пожить дома бесплатно. На Володарского же очень приятные женщины, все очень вежливые, всегда пожелают хорошего дня. Даже в таких мелочах, но это очень ощутимо, — говорит Екатерина.

Супруга Дмитрия Ластовского рассказывает, что в письмах из Жодино он замечал, что из-за постоянного холода в камере многие простужались, но ответом на жалобы мог стать сарказм и смех, а не какая-то помощь. По словам девушки, там нужно сильно заболеть, чтобы на тебя обратили внимание, но если у заключенного температура, то персонал реагирует.

Фото предоставлено Екатериной Ластовской

Екатерина также рассказала, что ее муж писал из Жодино о количестве сокамерников, однако эту информацию отцензурировали — возможно, их число превышало допустимые нормы. В других письмах оттуда, однако, цифра не была вымарана — вероятно, ситуация поменялась.

Фото предоставлено Екатериной Ластовской

— В Жодино «политических» с ним в камере не было, сидели люди за наркотики и тяжкие преступления в ожидании решений суда. Но описывать взаимоотношения с сокамерниками нельзя, так как может не пройти по цензуре. По-моему, на Володарского у него в камере уже есть «политические», — делится девушка.

Одним из основных занятий в СИЗО для Дмитрия стало чтение. Правда, судя по письмам, он был не слишком доволен выбором в местной библиотеке.

— В Жодино постоянно читал, целыми днями. Рассказывал, что там есть возможность играть в настольные игры, но не было желания. Правда, те книги, что он брал в библиотеке, жутко депрессивные: что-то из Стивена Кинга, Паоло Коэльо. Конечно, там и философские рассуждения, но, может, для тюрьмы немного тяжеловато. Здесь, в Минске, у него в камере есть телевизор, выписывают газеты — конечно, понятно какая пресса и телеканалы, но все же. В Жодино включали музыку, выступления, главнокомандующий постоянно что-то рассказывал — и так сутки напролет, чтобы все слушали то, что надо.

В письмах мужчина делится впечатлениями от вынужденного отказа от телефона и интернета, а также иронизирует на тему времяпрепровождения в камере и «живого уголка».

Фото предоставлено Екатериной Ластовской

— Когда выпал снег, то на Володарского, чтобы как-то размяться, на прогулке играли в снежки. А в Жодино со спортом не сложилось: договаривались качать пресс, но каждый раз откладывали на завтра. Про прогулки из Жодино писал, что большого смысла выходить нет: дворик площадью с камеру, только кусочек неба можно увидеть, — говорит Екатерина.

Девушка также рассказала, что в Жодино в камере, где находился ее супруг, окно заклеено специальной пленкой, так что дневного света проникает очень мало, есть только искусственный. Дмитрий вскоре начал теряться во времени и попросил передать ему часы, чтобы ориентироваться не только по приему пищи.

Распорядок дня в СИЗО от создательницы Пресс-клуба

О своем распорядке дня в СИЗО на улице Володарского в письме дочери Александре рассказала уже месяц находящаяся под стражей создательница Пресс-клуба Юлия Слуцкая.

Юлия Слуцкая. Фото с сайта press-club.by

«В 6.00 громко звучит короткая сирена и включается верхний свет. Уже в 6.05 через кормушку подаются миски с кашей. Чаще всего я беру пустую миску и завариваю там каши, которые ты мне передала. Нужно пошевеливаться, так как в 6.50 миски и ложки заберут. Кружка такая же алюминиевая, как миски и ложка, и без ручки. Губы об нее обжигаются, даже когда кофе или чай уже остыли», — пишет Юлия Слуцкая.

До восьми утра, когда начинается ежедневная проверка, всем заключенным нужно успеть принять пищу и привести себя в порядок. По словам Слуцкой, с ней в тесном пространстве камеры находятся еще семь человек, так что пришлось научиться слаженности — на всех один туалет и одна раковина.

«Одновременно дежурный — одна из нас — убирает камеру: подметаем и моем пол, моем кружки, раковину и туалет. Девочки умудряются даже успеть накраситься».

До обеда, который по расписанию дают в час дня (ужин — в 18.00), заключенных могут забирать из камеры для общения с адвокатами или следователями. Юлия Слуцкая отмечает, что старается следить за своим телом и делает две тренировки в день, нагружая при этом разные группы мышц и адаптируя упражнения к небольшой площади, находящейся в ее распоряжении. На прогулки в СИЗО выводят всей камерой. Многие ее сокамерницы не рискуют выходить из-за боязни заболеть, и поэтому Слуцкая дышит свежим воздухом нечасто.

«Расскажу о прогулке: это совсем не похоже на прогулки в тюрьмах в американских фильмах. Каждую камеру выводят в отдельный маленький бетонный дворик-колодец. Видно только небо сверху и колючая проволока. Там совсем нет места для того, чтобы подвигаться или побегать. И когда идет дождь — в этих бетонных колодцах действительно сыро. Но я все равно гуляла бы каждый день будь моя воля. Стараюсь бегать на месте, прыгать, приседать».

В камере женщина в основном читает заказанные из библиотеки книги, также штудирует учебник английского языка и пишет письма. До отбоя, который в СИЗО наступает в 22.00, в камере работает телевизор.

«С утра до вечера здесь включен телевизор. В основном БТ. На своей шкуре почувствовала то, что и так хорошо знала: не имея информации из других источников, совершенно невозможно представить себе, что же происходит на самом деле. И даже твердо зная, что что-то происходит — кажется, что это не так. Кажется, что вокруг тишь да благодать и только нас изолировали как вредных для этой благодати субъектов».

Источник: TUT.BY
Автор: Олег Кальник
TUT.BY



Система Orphus

Оставить свой комментарий можно после
регистрации на сайте или в чате Telegram


Масяня 2021-01-22 19:44
Пускай прокуратура посмотрит в Брестском ИВС на клопов, унитазы и т. д.

↑ 0 ↓


Страницы: [1]